Вторым по значимости основным занятием нганасан являлось оленеводство. По количеству домашних оленей, нганасаны были самыми богатыми среди народов, населяющих Таймыр. Семья нганасан имевшая меньше 400 домашних оленей, считалась бедной, так как ей не хватало их для полноценной перекочевки, и перевозки всего необходимого. Когда начиналась весенняя перекочевка, каждая семья использовала по 20-30 запряженных нарт, а иногда и гораздо больше. У каждого мужщины и каждой женщины были свои ездовые нарты, и по несколько грузовых, количество которых могло доходить у богатых стариков до 8-10, отдельно по несколько нарт с запасом дров, запасными подполозниками для нарт, нарты с шестами для чумов, нарты с лодкой и многое другое. Это было очень впечатняющее зрелище, которое, к сожалению, ушло в прошлое. Для таких больших аргишей, количество оленей, с учетом запасных и отдыхающих, должно быть соответственное. Для сравнения, у их соседей долган, семья имевшая больше 50 домашних оленей, считалась богатой, так как они не делали больших перекочевок. Домашние олени всегда были мерилом богатства нганасан, универсальной единицей при любых взаиморасчетах. Все, что составляло ценность для оленевода, упряжь, украшения, нарты, лодки, одежда и прочее, оценивалось в оленях. Домашнее оленеводство у нганасан было исключительно транспортного направления, забой их на мясо производился в исключительных случаях. Сами нганасане считали мясо диких северных оленей гораздо более вкусным, и объясняли мне это тем, что домашние олени таскали нарты и их мясо пахло потом. Нганасанские домашние олени (та), принадлежали к особой породе, они были низкорослы, не были очень сильными, но отличались большой выносливостью и приспособленностью к жестким климатическим условиям. Их характерной особенностью, была способность быстро поправляться после истощения. Старики нганасане, бывшие уважаемые оленеводы, рассказывали мне, об интересной особенности их домашних оленей, которые, по их словам, практически никогда не убегали с дикими оленями. Более того, если в идущем стаде диких северных оленей замечали беглых домашних (долганских, эвенкийских, ненецких), то нганасане выгоняли ему наперерез стадо своих оленей, и пропускали стадо диких сквозь него, как бы отсеивая. При этом, беглые домашние олени, как правило, оставались в стаде домашних, и их в дальнейшем использовали в меновой торговле с соседями, или в пищу. У всех соседних народов по Таймыру, основной причиной потери домашних оленей, являлся их уход с дикими сородичами. Из-за этого, с началом миграции диких северных оленей, оленеводы старались увести свои стада как можно дальше с путей миграции, усиленно охраняли их. Нганасане же наоборот круглый год кочевали следом за стадами диких оленей, выходили наперерез мигрирующим стадам, постоянно преследовали их. Известно по этнографическим и археологическим данным, что рост численности домашних оленей у нганасан произошел за последние 2-3 столетия. До этого, у предков нганасан домашних оленей было мало. Думаю, что в тот период произошел жесткий искусственный отбор, в результате которого, у нганасанских оленей выработался иммунитет к уходу с дикими родичами. Показательно, что последние нганасанские домашние олени, дожили у частников в районе Пайтурмы до 1989 года. С 70-х годов, произошел рост численности диких оленей на Таймыре, а Пайтурма находится в местах интенсивной миграции, однако об уходах домашних оленей мне слышать не приходилось. При этом больших усилий по их охране нганасане не прилагали. В связи с этим, интересны сведения приведенные по этому поводу А.А. Поповым, который писал, что «Нганасанские тундровые олени менее обучены и более дики по сравнению с долганскими или эвенкийскими – лесными. Они часто убегают из стада и пристают к диким оленям и поэтому для ухода за собой требуют от человека много сил и труда». Как объяснить такую разницу в информации, я не знаю.                 

          Домашних оленей нганасане никогда не использовали как верховых, а запрягали в нарты, по два – четыре штуки, редко пять. Оленья упряжь всегда богато украшалась, орнаментировалась, она являлась гордостью хозяина, представляла большую материальную ценность, являлась предметом меновой торговли. Меновая торговля была не только внутриплеменной, между нганасанами, но и межплеменной, между нганасанами и долганами, эвенками, якутами, ненцами. По этой причине, бывает трудно определить, кем изготавливались различные предметы, в том числе и элементы упряжи. Усложняет определение и то, что в 20-м веке, происходило активное взаимопроникновение  культуры орнаментов. Даже в книге А.А.Попова, изданной по полевым материалам 1936-38 годов, приводятся рисунки нганасансккой упряжи, на некоторых из элементов явно долганске орнаменты. Ранее нганасанская орнаментация отличалась большим своеобразием, строго регламентировалась и всегда была очень информативна. Это касалось всех орнаментов, которые использовали нганасане, в том числе и наносившихся на элементы упряжи. Богаче всего орнаментировались наголовники (уздечки), которые изготавливались из мамонтовой кости, оленьего рога и реже из железа. Самые красивые и высокоценимые уздечки были из мамонтовой кости, стоимость отдельных, могла составлять до 6-8 оленей.           

Уздечки были нескольких типов, для передового оленя, для пристяжного, для крайнего и т. д. В описываемой коллекции уникальная подборка, как целых уздечек, так и их элементов. Особо интересны орнаментированные уздечки из мамонтовой кости и оленьего рога, которых около 30 штук. Количество неорнаментированных уздечек, и их фрагментов, исчисляются сотнями. Образцов очень старых наголовников, как правило, не сохраняется, так как они остаются на оленях забитых на могиле хозяина, так называемого похоронного аргиша. На таких оленей дополнительно надевали ровдужные наголовники и другую специальную похоронную упряжь, выкрашенную в красный цвет, способствовавшую удаче в поездках в новом мире. Самые красивые наголовники, да и упряжь в целом, изготавливалась для женских ездовых нарт, и в целом для грузовых женских нарт, на которых перевозилось все принадлежащее хозяйке. Для изготовления упряжных лямок и поясов, использовали привозную кожу, типа юфти, потому как ровдуга своей выделки для этих целей тонковата, и использовалась лишь при дефиците привозного материала. Основным отличием женских ездовых упряжек от мужских, является большое количество шумящих подвесок, создающих неповторимый звук, по которому издали, не видя нарт, можно было определить хозяйку. Каждая женщина старалась перещеголять других в красоте и разнообразии звучания упряжи на своей упряжке. Основную роль в звучании играли женские быныбоба – место веревки, металлический крюк для забрасывания вожжи, который крепился на кожаном поясе (камарюпту) охватывающим грудь передового оленя, с левой стороны.  Его цель – предохранить веревку от волочения по земле. Женские быныбоба либо изготавливались из железа и богато украшались инкрустацией, либо использовались привозные из бронзы, которые часто приобретались у ненцев, хотя возможно некоторые изготавливались нганасанами. На них надевались многочисленные кольца и различные шумящие подвески, придающие неповторимый звук. Второй важной звучащей подвеской был специальная душка, которая крепилась на поясе передового оленя справа, и служила для подвязывания пристяжного оленя. На нее также навешивались шумящие подвески. Часто использовались в упряжи кованые цепи, а иногда на шею оленям подвешивались колокольчики и бубенцы. Все вместе создавало красивое неповторимое звучание. Иногда, богатые упряжки украшались покупными бронзовыми бляхами. Мужская упряжка отличалась отсутствием шумящих подвесок, так как мужчина охотник и воин, и должен бесшумно подъезжать к добыче или врагу. Поэтому на всех элементах упряжи шумящие подвески отсутствовали. Бынибоба для мужской упряжки делалась из мамонтовой кости или оленьего рога, иногда с орнаментом, пристяжного оленя подвязывали к большой пуговице из мамонтовой кости или рога, или ременной петле, цепи не использовали и т.д. При езде оленей погоняют хореем (суонгка), длинной палкой, с одетым на передний конец костяным кружком (лапсада) из оленьего рога или мамонтовой кости, который предохраняет оленей от ранений. На задний конец хорея надевается специальный тупой копьевидный наконечник (форей-хонка), который служит как противовес, и для втыкания  в снег. В старину, по рассказам нганасан, хорей использовался как оружие, при нападениях на едущую нарту  сзади волков и людей. В зимнее время, при подъезде на место нового стойбища, ведущий аргиша останавливался, сходил с нарты, подходил к центру предполагаемого чума, и втыкал в снег хорей. Весь идущий сзади аргиш, в строго определенном порядке, подъезжал к месту новой стоянки. Каждая нарта должна была быть установлена в строго определенном месте. Ведущий внимательно наблюдал за правильностью ритуала. При малейшей ошибке, ведущий молча выдергивал хорей из снега, и сев в нарту ехал искать новое подходящее место для стойбища. Считалось, что ошибки при подъезде, говорят о том, что место не принимает аргиш, что-то не правильно, надо искать новую стоянку. Этот момент изображен на одной из работ нганасанского художника  Мотюмяку Турдагина. Для отлова домашних оленей использовался маут (танса), сплетенный из ровдужных ремней, длинной 25-30 метров. На конце  маута вплетается специальный блок из оленьего рога или мамонтовой кости. Плетение хорошего маута большое искусство, для этого использовались специальные веретенца.

Один комментарий к “6. Оленеводство у нганасан”

  1. Я Нганасанка…очень интересная статья)

Извините, в данный момент комметарии закрыты.


+7(3919) 38-33-84

+7(913) 498-33-84 | +7(913) 530-01-77 +7(913) 508-12-06

contuel@mail.ru

Разработано
Веб-студией "Талан Онлайн"