stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet uk stone island outlet uk stone island outlet uk stone island outlet uk stone island outlet uk stone island soldes stone island soldes stone island soldes stone island soldes stone island soldes stone island soldes stone island saldi stone island saldi stone island saldi stone island saldi stone island saldi stone island saldi oil paintings for sale oil paintings for sale oil paintings for sale oil paintings for sale oil paintings for sale oil paintings for sale oil paintings for sale canvas oil paintings canvas oil paintings canvas oil paintings canvas oil paintings canvas oil paintings canvas oil paintings stone island outlet stone island outlet stone island outlet moose knuckles moose knuckles sale pop canvas art oil paintings stone island outlet stone island uk

Oleg

        Практически вся одежда у нганасан раньше шилась из оленьих шкур. В качестве украшения одежды ее оторачивали мехом собак, белым и черным. Зимние, длинноволосые шкуры использовались для пошива зимней верхней одежды, а летние шкуры с коротким мехом и шкурки тулят, шли на пошив летней и домашней одежды.  Из камусов (шкуры с оленьих ног, где ворс более износоустойчивый), шились рукавицы и обувь. Из камусов также шили покрывала для грузовых нарт, которые хорошо предохраняли груз от намокания, когда нарты с зимними вещами оставляли на несколько месяцев по дороге к местам летних кочевок. Старую вытертую зимнюю одежду, донашивали в более теплые периоды. Из обезволошиных шкур изготавливали ровдугу напоминающую замшу. Из нее шили нижнюю одежду: женские комбинэ и мужские натазники. Нганасанская одежда очень своеобразна, и кардинально отличается от одежды соседних народов. Мужская верхняя одежда — малица (лу), состояла из двух частей, надеваемых друг на друга. Верхняя, короткая, шилась из летних шкур с коротким ворсом шерстью наружу, или из ровдуги. Она имела капюшон и богато украшалась орнаментами, суконными кантами, а по подолу белой собачьей шкурой. Нижняя, более длинная, шилась из осенних или зимних шкур, мехом внутрь. Она не имела капюшона, и украшалась по подолу вышивкой подшейным волосом, окрашиванием и белой собачьей шкурой. В холодное время, поверх малицы надевали совик (фие), сшитый из зимних шкур оленя мехом наружу. Он по покрою напоминал малицу, имел капюшон, украшенный нашитым сверху Нитки изготавливались из оленьих сухожилий, скручивая их из отдельных волокон на щеке, предварительно смочив их слюной для предохранения от раскручивания. В зависимости от необходимости их делали разной толщины. Сухожильные нитки гораздо лучше подходят для сшивания шкур чем современные капроновые, так как не прорывают со временем шкуру, и хорошо держат шов. Исключение составляют швы которыми пришивают подошву к обуви, где стали использовать капроновые нитки с появлением их у нганасан. Это связано с тем, что капрон не боится намокания. Ткани для одежды используются редко, как правило, при пошиве праздничной и погребальной одежды, иногда для пошива летней верхней одежды.  Раскрой шкур производили на специальных кроильных досках, с помощью кроильных ножей, в качестве которых использовали покупные хозяйственные. Разрезали шкуры со стороны мездры, чтобы не повредить ворс. Шкуры при сшивании подбирали так, что швов со стороны ворса было не видно. При этом шкуры всегда раскраивали очень экономно, использовали каждый, даже небольшой кусочек. Из сукна вырезались кантики, которые вшивались в некоторые швы одежды, украшая ее, и делая швы более крепкими и теплыми. Ножницами раньше нганасане не пользовались, поэтому сукно для кантиков также нарезали  кроильными ножами, разрезая его вдоль куска на узкие длинные полоски. Ширина их была от 1 до 2 и более см., в зависимости от длинны ворса на шкурах между которыми кантик будет вшиваться. Вырезанная полоска вкладывалась между краями двух сшиваемых кусков шкуры, и все сшивалось общим швом. В результате, один край кантика выступал со стороны шерсти в виде узкой полоски.  Излюбленными цветами являлись красный, черный, светло-бежевый (цвет оленьей замши)  и белый (белые шкуры с брюха оленей). Для окрашивания в черный цвет использовали особые черные камни (нийкада), которые напоминали графит. Для окрашивания в красный цвет – особые красные камни (йюори). Обе разновидности камней, редко встречаются в тундре, и очень высоко ценились у нганасан. Их растирали со слюной на специальных плоских камнях, и наносили на ровдугу специальными палочками (фуга), а при окрашивании большой площади использовали клубок оленьей шерсти. В последние десятилетия для окрашивания использовали краски, а иногда вшивали куски сукна соответствующего цвета. Палочками (фуга), наносились на кожу тонкие линии, которыми окаймляли швы из подшейного волоса, сверху красная снизу черная. Вышивка подшейным волосом, одна из самых сложных техник шитья, и являлось показателем уровня мастерицы. Пучки длинного белого подшейного волоса, накладывались на украшаемое изделие, и пришивались к коже винтообразным швом сухожильными нитками, по мере надобности добавлялись новые пучки волоса. Искусная швея, делала абсолютно ровные, одинаковые по толщине линии, на которых не заметно мест стыков. Основным украшением одежды являлись орнаменты (мули), которые сшивались из черной привозной кожи, и ровдуги. Две разноцветные полоски накладывались друг на друга и сметывались посередине временным швом. Орнамент вырезался острым концом кроильного ножа на кроильной доске. Все разрезы делались на глаз, без разметки и трафаретов. Несмотря на это, у хорошей мастерицы, а среди нганасанок их было большинство, получались практически идеальные орнаменты. Полученные фрагменты орнаментов менялись местами, и сшивались мелкими стежками. Получались две орнаментированные полосы, с зеркальным узором, которые попарно использовались при пошиве одежды. Работа очень кропотливая и сложная.  Как и в других случаях, орнаменты на верхней одежде нганасан (лу) в прежние времена были строго регламентированы, и несли очень много информации. Было огромное разнообразие орнаментов, большинство из которых утеряны, а смысл остальных практически забыт. Мне, однажды попался небольшой фрагмент очень старой мужской нганасанской парки (лу), на котором был фрагмент необычного орнамента, не встречавшегося мне ранее. На протяжении нескольких лет, я показывал этот орнамент многим старикам, и не один не мог объяснить мне его значение. И только известный нганасанский художник Мотюмяку Турдагин, большой знаток культуры своего народа, смог его истолковать. Он вспомнил, что в детстве видел такой орнамент на парке одного старика, который этим орнаментом обращался к высшим силам с просьбой вернуть утерянное богатство. И действительно, попавший ко мне фрагмент был от парки Баса Порбина, бывшего очень богатого оленевода, которого еще в 30-е годы раскулачили, потом он несколько лет провел в заключении. Вернувшись домой он, будучи старым и больным, имея большую семью, жил бедно, и умер в 50-е годы. Видимо в этот период ему и нашили на парку этот орнамент, как мольбу о возвращении былого благополучия.

Традиционное хозяйство у нганасан, носило почти исключительно потребительский характер, обслуживая внутрихозяйственные нужды. В былые годы, каждый нганасанин умел мастерски обрабатывать дерево, был кузнецом, плел мауты и т.д., хотя в каждой области были свои признанные мастера. Например, красивую курительную трубку, могли сделать немногие. Было четкое разделение труда на женский и мужской, причем женские работы считались недостойными мужских рук. Мужчины занимались обработкой дерева, кости и металлов, плетением маутов и сетей, женщины шитьем и выделкой шкур.

      Единственным видом дерева в лесотундре, является лиственница. Из нее изготавливались самые разные необходимые в хозяйстве вещи: нарты, подполозники, шесты для чума, блюда для еды, ложки, и многое другое. Для обработки дерева использовались: топор, нож, сверло, шило, рубанок, ножовка. Топоры и пилы были только привозные. Топор (тобоко) и нож (кума) были наиболее используемы, и некоторые нганасане использовали только их. Наиболее универсален был нож. Им не только выстругивались изделия из дерева, но и обрабатывались рог и мамонтовая кость, которые перед этим вымачивались. Он имел форму узкого, длинного заостренного клинка, удобного для проковыривания отверстий, мог быть разным по длине, имел, как правило, левостороннюю заточку. Рукоятка ножа делалась из дерева, редко из оленьего рога. Она была массивной, глубоко и плотно входила в ножны. В летнее время, нганасане, которые много рыбачили, часто использовали ножи с облегченным клинком, и более массивной рукояткой. Такой нож не тонул в воде, в случае если его нечаянно роняли. Иногда встречались ножи с вплавленным в рукоятку орнаментом из олова. Такой, очень редкий нож, был передан мной в Норильский музей. К сожалению, по-видимому, он утерян. Ножны (сен) делались из желтой листовой меди, свернутой в виде сдавленной с двух сторон трубки. В месте стыка краев, вставка из дерева или рога. Все вместе, проклепывалось железными или медными клепками. В нижней части ножен делались одно или два отверстия, через которые крепился ремень для подвязывания ножен к бедру. Ножны выгибались по форме рукоятки ножа, которая входила в них более чем на половину. Это исключало возможность утери ножа. Вокруг лезвия оставалось большое свободное пространство, благодаря которому, ножны не засорялись от попавших в них шерсти, крови и т.д. На конце ножен оставлялось небольшое отверстие, через которое попавшие загрязнения легко вытряхивались. Говоря, что такая форма ножен, связана с тем, что они изначально предназначались для каменного ножа. Еще в конце 19-го века, старые нганасане, в случае утери или поломки железного ножа, умели сделать взамен каменный нож, который легко входил в нганасанские ножны. Ножны богато украшались штампованными орнаментами. Штампы делали из обломков железных ножей. Как и все нганасанские орнаменты, они когда-то несли большую смысловую нагрузку, ныне утерянную. Мальчики привыкали пользоваться ножом с раннего детства. Мне пиходилось видеть, как мальчик шести лет вместе со взрослыми потрошил рыбу. Он старался взять рыбину покрупнее, и ухитрялся справляться с 6 – 8 килограммовыми чирами, которые были ненамного меньше его. В последние годы молодые нганасане иногда стали изготавливать ножны из дерева, подобные долганским. Нож с ножнами подвешивались к мужскому поясу (тулыа), делавшегося из привозной кожи. Помимо них на поясе подвешивались: футляр для курительной трубки (хоа боба), кисет (бабяй), кресало (туй), к нему же подвязывались бокари. Пояс часто богато украшался медными и серебряными пуговицами. Для сверления дерева использовались лучковые сверла разного размера. Большие свела (аника сиедипси), по устройству не отличались от малых (нгаапса). В корпус сверла вставлялся железный желобовидный наконечник. В средней части рукоятка имела отверстие, через которое пропускается ременная тетива лучка. В верхней части надевалась свободно вращающаяся рукоятка. Лучок делался из тонкой, слегка изогнутой палки, с отверстиями по концам для привязывания тетивы. Держа левой рукой за рукоятку, правой рукой водили лучком взад и вперед, приводя во вращательное движение сверло. Разными по размерам сверлами сверлили разные по диаметру отверстия. Если было необходимо сделать большое отверстие, сверлили рядом несколько отверстий, и выбирали перемычки между ними ножом. Для строгания дерева, иногда применяли рубанки, которые делали долгане.

 

      Вторым по значимости основным занятием нганасан являлось оленеводство. По количеству домашних оленей, нганасаны были самыми богатыми среди народов, населяющих Таймыр. Семья нганасан имевшая меньше 400 домашних оленей, считалась бедной, так как ей не хватало их для полноценной перекочевки, и перевозки всего необходимого. Когда начиналась весенняя перекочевка, каждая семья использовала по 20-30 запряженных нарт, а иногда и гораздо больше. У каждого мужщины и каждой женщины были свои ездовые нарты, и по несколько грузовых, количество которых могло доходить у богатых стариков до 8-10, отдельно по несколько нарт с запасом дров, запасными подполозниками для нарт, нарты с шестами для чумов, нарты с лодкой и многое другое. Это было очень впечатняющее зрелище, которое, к сожалению, ушло в прошлое. Для таких больших аргишей, количество оленей, с учетом запасных и отдыхающих, должно быть соответственное. Для сравнения, у их соседей долган, семья имевшая больше 50 домашних оленей, считалась богатой, так как они не делали больших перекочевок. Домашние олени всегда были мерилом богатства нганасан, универсальной единицей при любых взаиморасчетах. Все, что составляло ценность для оленевода, упряжь, украшения, нарты, лодки, одежда и прочее, оценивалось в оленях. Домашнее оленеводство у нганасан было исключительно транспортного направления, забой их на мясо производился в исключительных случаях. Сами нганасане считали мясо диких северных оленей гораздо более вкусным, и объясняли мне это тем, что домашние олени таскали нарты и их мясо пахло потом. Нганасанские домашние олени (та), принадлежали к особой породе, они были низкорослы, не были очень сильными, но отличались большой выносливостью и приспособленностью к жестким климатическим условиям. Их характерной особенностью, была способность быстро поправляться после истощения. Старики нганасане, бывшие уважаемые оленеводы, рассказывали мне, об интересной особенности их домашних оленей, которые, по их словам, практически никогда не убегали с дикими оленями. Более того, если в идущем стаде диких северных оленей замечали беглых домашних (долганских, эвенкийских, ненецких), то нганасане выгоняли ему наперерез стадо своих оленей, и пропускали стадо диких сквозь него, как бы отсеивая. При этом, беглые домашние олени, как правило, оставались в стаде домашних, и их в дальнейшем использовали в меновой торговле с соседями, или в пищу. У всех соседних народов по Таймыру, основной причиной потери домашних оленей, являлся их уход с дикими сородичами. Из-за этого, с началом миграции диких северных оленей, оленеводы старались увести свои стада как можно дальше с путей миграции, усиленно охраняли их. Нганасане же наоборот круглый год кочевали следом за стадами диких оленей, выходили наперерез мигрирующим стадам, постоянно преследовали их. Известно по этнографическим и археологическим данным, что рост численности домашних оленей у нганасан произошел за последние 2-3 столетия. До этого, у предков нганасан домашних оленей было мало. Думаю, что в тот период произошел жесткий искусственный отбор, в результате которого, у нганасанских оленей выработался иммунитет к уходу с дикими родичами. Показательно, что последние нганасанские домашние олени, дожили у частников в районе Пайтурмы до 1989 года. С 70-х годов, произошел рост численности диких оленей на Таймыре, а Пайтурма находится в местах интенсивной миграции, однако об уходах домашних оленей мне слышать не приходилось. При этом больших усилий по их охране нганасане не прилагали. В связи с этим, интересны сведения приведенные по этому поводу А.А. Поповым, который писал, что «Нганасанские тундровые олени менее обучены и более дики по сравнению с долганскими или эвенкийскими – лесными. Они часто убегают из стада и пристают к диким оленям и поэтому для ухода за собой требуют от человека много сил и труда». Как объяснить такую разницу в информации, я не знаю.                 

          Домашних оленей нганасане никогда не использовали как верховых, а запрягали в нарты, по два – четыре штуки, редко пять. Оленья упряжь всегда богато украшалась, орнаментировалась, она являлась гордостью хозяина, представляла большую материальную ценность, являлась предметом меновой торговли. Меновая торговля была не только внутриплеменной, между нганасанами, но и межплеменной, между нганасанами и долганами, эвенками, якутами, ненцами. По этой причине, бывает трудно определить, кем изготавливались различные предметы, в том числе и элементы упряжи. Усложняет определение и то, что в 20-м веке, происходило активное взаимопроникновение  культуры орнаментов. Даже в книге А.А.Попова, изданной по полевым материалам 1936-38 годов, приводятся рисунки нганасансккой упряжи, на некоторых из элементов явно долганске орнаменты. Ранее нганасанская орнаментация отличалась большим своеобразием, строго регламентировалась и всегда была очень информативна. Это касалось всех орнаментов, которые использовали нганасане, в том числе и наносившихся на элементы упряжи. Богаче всего орнаментировались наголовники (уздечки), которые изготавливались из мамонтовой кости, оленьего рога и реже из железа. Самые красивые и высокоценимые уздечки были из мамонтовой кости, стоимость отдельных, могла составлять до 6-8 оленей.           

Уздечки были нескольких типов, для передового оленя, для пристяжного, для крайнего и т. д. В описываемой коллекции уникальная подборка, как целых уздечек, так и их элементов. Особо интересны орнаментированные уздечки из мамонтовой кости и оленьего рога, которых около 30 штук. Количество неорнаментированных уздечек, и их фрагментов, исчисляются сотнями. Образцов очень старых наголовников, как правило, не сохраняется, так как они остаются на оленях забитых на могиле хозяина, так называемого похоронного аргиша. На таких оленей дополнительно надевали ровдужные наголовники и другую специальную похоронную упряжь, выкрашенную в красный цвет, способствовавшую удаче в поездках в новом мире. Самые красивые наголовники, да и упряжь в целом, изготавливалась для женских ездовых нарт, и в целом для грузовых женских нарт, на которых перевозилось все принадлежащее хозяйке. Для изготовления упряжных лямок и поясов, использовали привозную кожу, типа юфти, потому как ровдуга своей выделки для этих целей тонковата, и использовалась лишь при дефиците привозного материала. Основным отличием женских ездовых упряжек от мужских, является большое количество шумящих подвесок, создающих неповторимый звук, по которому издали, не видя нарт, можно было определить хозяйку. Каждая женщина старалась перещеголять других в красоте и разнообразии звучания упряжи на своей упряжке. Основную роль в звучании играли женские быныбоба – место веревки, металлический крюк для забрасывания вожжи, который крепился на кожаном поясе (камарюпту) охватывающим грудь передового оленя, с левой стороны.  Его цель – предохранить веревку от волочения по земле. Женские быныбоба либо изготавливались из железа и богато украшались инкрустацией, либо использовались привозные из бронзы, которые часто приобретались у ненцев, хотя возможно некоторые изготавливались нганасанами. На них надевались многочисленные кольца и различные шумящие подвески, придающие неповторимый звук. Второй важной звучащей подвеской был специальная душка, которая крепилась на поясе передового оленя справа, и служила для подвязывания пристяжного оленя. На нее также навешивались шумящие подвески. Часто использовались в упряжи кованые цепи, а иногда на шею оленям подвешивались колокольчики и бубенцы. Все вместе создавало красивое неповторимое звучание. Иногда, богатые упряжки украшались покупными бронзовыми бляхами. Мужская упряжка отличалась отсутствием шумящих подвесок, так как мужчина охотник и воин, и должен бесшумно подъезжать к добыче или врагу. Поэтому на всех элементах упряжи шумящие подвески отсутствовали. Бынибоба для мужской упряжки делалась из мамонтовой кости или оленьего рога, иногда с орнаментом, пристяжного оленя подвязывали к большой пуговице из мамонтовой кости или рога, или ременной петле, цепи не использовали и т.д. При езде оленей погоняют хореем (суонгка), длинной палкой, с одетым на передний конец костяным кружком (лапсада) из оленьего рога или мамонтовой кости, который предохраняет оленей от ранений. На задний конец хорея надевается специальный тупой копьевидный наконечник (форей-хонка), который служит как противовес, и для втыкания  в снег. В старину, по рассказам нганасан, хорей использовался как оружие, при нападениях на едущую нарту  сзади волков и людей. В зимнее время, при подъезде на место нового стойбища, ведущий аргиша останавливался, сходил с нарты, подходил к центру предполагаемого чума, и втыкал в снег хорей. Весь идущий сзади аргиш, в строго определенном порядке, подъезжал к месту новой стоянки. Каждая нарта должна была быть установлена в строго определенном месте. Ведущий внимательно наблюдал за правильностью ритуала. При малейшей ошибке, ведущий молча выдергивал хорей из снега, и сев в нарту ехал искать новое подходящее место для стойбища. Считалось, что ошибки при подъезде, говорят о том, что место не принимает аргиш, что-то не правильно, надо искать новую стоянку. Этот момент изображен на одной из работ нганасанского художника  Мотюмяку Турдагина. Для отлова домашних оленей использовался маут (танса), сплетенный из ровдужных ремней, длинной 25-30 метров. На конце  маута вплетается специальный блок из оленьего рога или мамонтовой кости. Плетение хорошего маута большое искусство, для этого использовались специальные веретенца.

Первым и основным видом деятельности нг, издревле являлась охота на дикого северного оленя. Ей они уделяли большую часть своего времени, из-за нее делались перекочевки на многие сотни километров, часто в ущерб домашнему оленеводству. Она считалась у нганасан не только самым выгодным, но и благородным занятием, ради которого бросали другие, не менее выгодные промыслы, например рыболовство, которое наряду с другими видами охоты, считались менее престижными, хотя имели определенное значение. Все эти занятия носили строго сезонный характер и распределялись по временам года и месяцам (китеда). Наш год у нганасан считался за два (фуо), летний и зимний. Из-за этого деления, до сих пор бывает путаница, например, трудно определить возраст стариков. Так скончавшемуся недавно самому старому нганасанину, старику Санке Чунанчару, было 96 лет, но не исключено, что, первые полтора — два десятилетия жизни считались по нганасанскому календарю, и фактически его возраст был несколько меньше. Летний год состоял из четырех месяцев, и длился со второй половины мая до второй декады сентября, зимний год состоял из восьми месяцев, и длился со второй декады сентября до середины мая. На дикого северного оленя охотились круглый год, но наиболее продуктивной, была осенняя охота на водных переправах, когда мигрирующие стада переправляются через реки и озера. Места постоянных переходов были хорошо известны, и использовались из года в год. Каждое такое место, так называемая поколка, имело свое название, и считалась собственностью одного или нескольких родов. Когда олени начинали переплывать реку или озеро, с противоположного берега, им навстречу выплывали охотники на ветках (тип легкой лодки). Они использовали копьями длинной до 4 метров (хонкаба) с узкими железными наконечниками (хонка). Удар наносился в область почек, с дистанции 3-3,5 метров, во избежание опрокидывания оленем лодки, что было смертельно для охотника, так как нганасане плавать не умеют. Раненый олень доплывал до берега, но уйти с такой раной не мог. Существовало много типов охот на дикого северного оленя. Например, летняя пешая охота на диких оленей, практиковавшаяся в горах Бырранга. Охотник гонится за диким оленем, скрываясь за кустами, глыбами камней и другими естественными прикрытиями, стараясь зайти спереди. Преследователь иногда пробегал за одним оленем по десять и более километров. Быстрота бега нганасан изумительна, раньше молодежь, демонстрируя удаль, догоняли телят диких оленей, и хватали их за ногу. С выпадением снега пешая охота заменялась санной. Зимой были распространены охота с оленем-манщиком, охота со щитком, коллективные охоты с загоном диких оленей в сети, и пр. Помимо промысла дикого оленя, большое значение имели коллективные охоты на линяющих гусей. Почти до середины 20-го века, при охотах использовали луки, как самодельные, так и привозные. Простые нганасанские луки (динта), изготавливались из цельного куска лиственницы, специально отбираемой мастерами по одним им известным признакам, и использовались для охоты не только на оленей, но и на других зверей, а также на птиц. Эффективность такого лука, была достаточно высока, раньше из таких луков, легко убивали летящих гусей и куропаток. Стрелы (бизи) были длинной 60-70 см., имели довольно массивное древко из лиственницы. Наконечники вставлялись в просверленное отверстие в переднем конце древка, которое для крепости оклеивалось полосками бересты или обматывалось проклеиными сухожильными нитками. На заднем конце древка стрелы, как правило, имели тройное оперение и утолщение с прорезью для тетивы. Задний конец также имел укрепляющую обмотку из бересты или сухожильных ниток. Наконечники стрел (мунка) были весьма разнообразны. Наиболее распространенными были два типа железных наконечников: боевые и на крупного зверя, ромбовидной формы с широкими краями и полукруглым выемом на плоском переднем конце, и на птиц – раздвоенные. Для охоты на диких оленей также использовались железные наконечники листовидной формы. Когда железа на Таймыре было мало, наконечники изготавливались из кости. Со временем луки повсеместно были заменены ружьями, сперва кремневыми, а потом пистонными, винтовками, дробовиками, берданками и другими. Однако, еще в 40-50-е годы, при охоте на птиц, и в некоторых видах охоты на дикого северного оленя, использовались луки, что в значительной степени было связано с дороговизной, и дефицитом боеприпасов. Луки хранились в налучниках (фуотада), сшитых из замши, и раскрашенных в традиционные красный и черный цвета и расшитых подшейным волосом оленя. Со временем традиция перешла и на аналогичные украшения чехлов для ружей, которые одевались поверх чехлов сшитых из черного сафьяна, привязываемых, подобно налучнику, с левой стороны нарты. Интересно отметить, что подавляющее большинство нганасан левши, поэтому в данном случае, чехол с ружьем крепится с левой стороны. Необходимой принадлежностью каждого ружейного охотника являлась натруска – ременный охотничий пояс, надеваемый через плечо. Комплектация натруски менялась, в зависимости от типа ружья. Пули отливались в покупных пулелейках.

     Рыбалка занимала видное место только у таймырских нганасан,  а у остальных групп, была только подспорьем. В качестве орудий рыболовства у нганасан использовались костяные спицы, железные крючки и сети. Спицы – длинные узкие пластинки (8-15 см.), из костей и рогов оленя, заостренные с обеих концов. Посередине отверстие для привязывания лески. Спица втыкалась в наживку, и после проглатывания становилась поперек горла рыбы. Крючки, до недавнего времени,  делали из гвоздей. Наиболее распространены сети. Раньше это были либо покупные нитяные сети, и сети из конского волоса, или нитяные сети собственного изготовления. При изготовлении, ремонте и посадке рыболовных сетей использовали мерки ячей и игольницы, которые делали из оленьего рога, мамонтовой кости и дерева. В качестве поплавков (бота) использовали узкие деревянные пластинки. В качестве грузил использовали камни привязываемые к тальниковым обручам. Сети ставили как летом по открытой воде, так и зимой под лед.

Койка (идол), это вполне материальный осязаемый и видимый человеком объект. Благодаря своей двойственной природе, койка может действовать в мире нгоу, это материальное воплощение духа-хозяина, каждый считался «ребенком» своего нгоу, своей матери. В зависимости от своей силы он покровительствовал всем нг или членам одной семьи, рода.

      Койка могут быть естественные, не обработанные руками человека, и искусственные. Естественными койка могли стать камни (фалы-койка) необыкновенной формы, как большие каменные выступы, скалы, валуны, оказавшиеся в тундре при отступлении ледника, так и небольшие камни, найденные при необычных обстоятельствах, например в рыбах, метеориты, ископаемые остатки, например аммониты. В собрании много различных, очень интересных фалы-койка. Например, три «ребенка» из комплекта Горнока. Первый имеет необычную форму, напоминающую лицо с большим носом (_MG_5357.JPG, _MG_5358.JPG,  _MG_5359.JPG, _MG_5360.JPG).  Второй «ребенок с игрушечкой» (MG_5312.JPG, _MG_5313.JPG, _MG_5314.JPG, _MG_5315.JPG, _MG_5316.JPG).   Третий «ребенок» пожалуй, наиболее интересен, это небольшой метеорит ( _MG_5363.JPG, _MG_5364.JPG, _MG_5365.JPG, _MG_5366.JPG, _MG_5367.JPG). Особенно почитают каменных койка вадеевские нганасаны. Они считали, что если сделать койка из живого дерева, дух-хозяин дерева потребует взамен одного человека из родни хозяина койка, и тот может умереть. Естественными койка могли стать рог дикого оленя с необычайно уродливыми разветвлениями, шкура животного непривычной масти, дерево причудливой формы и многое другое. Попытка исчерпывающего перечня всех тех естественных предметов, которые могут стать койка, была бы тщетной. Причины появления новых койка носят всегда сугубо индивидуальный характер.

             К искусственным койка относятся созданные руками человека из дерева, кости и металла. Они, как правило, представляют собою зооморфные (8787.JPG, 8803.JPG, 8804.JPG, 5288.JPG-5290.JPG, 8905.JPG)  и антропоморфные (5289, 8787, 8803, 8905) скульптурные изображения различной величины. Койка считались и специальные шесты в чуме, вырезанные с 5 или 7 утолщениями, к которым иногда привязывают койка, такой шест имеется в чуме, установленном в экспозиции музея на Ламе. Наиболее распространены вырезанные из дерева фигурки людей, различной формы. Например, классический двухголовый койка, из комплекта Горнока _(MG_5910.JPG, _MG_5911.JPG, _MG_5912.JPG, _MG_5913.JPG), вместе с которым было еще несколько небольших фигурок. Главным, высоко почитаемым койка в  этом комплекте, была большая, тщательно вырезанная из дерева, фигура Земли-матери, родовой святыни. В комплекте, переданном мне Хондупте, главным койка также была Земля-мать. Лицо антропоморфного койка бывало, покрыто металлической личиной, такие личины были найдены мной на брошенных  шайтан-санках, показанных мне Хосю Момде (9005.JPG, 8802.JPG).

            Любые предметы становятся койка, т.е. делаются одухотворенными и приобретают духов только в том случае, если проводились специальные обряды по «оживлению», или последних вселит в них шаман. Человек, нашедший камень или какой-либо другой предмет необычной формы, достойный на его взгляд стать койка, совершал обряд одухотворения предмета для превращения его в койка, ему вставляли глаза, как правило, из крупного бисера, шили одежду, преподносили подарки. За помощью и советом часто обращались к шаману. Сильным койка, иногда вставляли глаза из янтаря или сердолика (6113. 6114). Железными койка становились металлические подвески шаманского одеяния, имеющие всевозможные формы — от животных до небесных светил. Это могут быть подвески, завещанные умирающим шаманом или специально оставленные им временно либо навсегда в качестве охранителей от различных болезней. Так как шаманские подвески приобретают духов еще при жизни шамана, то над ними не производится обряд вселения духа.

          Многие койка передаются из поколения в поколения многие столетия, и даже тысячелетия. Например, у нг были идолы с  лабретками – украшениями для лица, которыми пользовались предки нг около 3 тыс. лет до н. э., что подтверждено находками археологов. В качестве койка или подарков ему часто использовались предметы, изготовленные в Индии, Китае, Европейском севере, многие из них имеют скифское происхождение, датировать и определить происхождение многих очень сложно.   

    Нг легко воспринимали новые сверхъестественные образы, образы чужих религий. Русские иконы нг считали воплощением материального духа, и называли «русскими койка», и часто из них делали себе новых койка, иногда переделывая их на свой лад, например, вставляя глаза.  Уникальна имеющаяся в коллекции складная иконка, Никулуска-нгоу (Николай Чудотворец), принадлежавшая ранее Костеркиным (5954.JPG, 5955.JPG). Такие же глаза есть еще у одного «русского койка», небольшой иконки с библейским сюжетом  (8907.JPG).Обе иконки были выкуплены мной у человека, к которому они случайно попали. Однако на иконе из комплекта Хондупте Порбина (8685.JPG), глаз нет. Вадеевские нг, называли поселок Хатанга койка маду — «жилище, дом койка», так как там находилась, единственная в том районе, церковь. У Волочанских нг имелся даже койка Русский поп, представлявший собой деревянного идола одетого в подобие рясы. Сами нг объясняли мне, что он был необходим их предкам для улучшения отношений с настоящими священниками, которые иногда посещали центральный Таймыр. Через него они пытались задобрить их, чтобы они не требовали от них поклонения только своему богу, и не «топали ногами и не шумели на них из-за этого».

      

        Для перевозки койко изготавливались специальные нарты, шайтан-санки, в них запрягались «посвященные», или по выражению нг «повернутые» олени. Такие олени представляли собой живого койка и назывались койка-та, они представляли собой постоянную живую связь с миром нгоу. Их запрягали только в нарты с койка, для них изготавливали специальные наголовники. Образец такого, очень редкого наголовника имеется в собрании (9060.JPG, 9061.JPG). Он изготовлен из мамонтовой кости, имеет необычную форму и покрыт орнаментом, которого на других изделиях я не встречал. Сами нг объясняли, что это очень старый, давно не используемый тип наголовника. Под сиденьем нарты подвешивалось маленькое изображение долбленой лодочки (5972.JPG, 5973.JPG, 8849.JPG, 8850.JPG),  чтобы койка в случае необходимости могли переправиться через реку. Часто на конец нарты привязывали подарки: бусы, медные пуговицы, бляхи и другие безделушки.  Койка спят, пока их не трогают. Чтобы поговорить с ними, их надо было разбудить, вынуть из нарты или просто постучать по нарте с койка. А уж если разбудили, надо обязательно их покормить. Кормили чаще всего оленьим жиром, смазывая им рот койка, клали кусочки жира в нарту рядом с ним, или поджигали жир и окуривали им всю нарту. Иногда угощали водкой, трижды опрыскивая, койка через рот. В последние годы для подкармливания, часто из-за отсутствия оленьего жира, используют сливочное масло. Ритуалы, связанные с обращением и кормлением койка, различны, и строго регламентированы, их незнание и нарушение, а тем более пренебрежительное отношение, может привести к печальным последствиям. Я стараюсь, по возможности, соблюдать те, которые мне известны. Это относится и к «сильным» культовым вещам других народов. Несколько раз, мне передавали различные культовые вещи люди, к которым они случайно попали. Из-за неправильного обращения, у новых владельцев начинались проблемы, и они стремились от них избавиться. В таком случае, решением проблемы может быть только передача культового предмета знающему человеку.     

              Нг, у которых были койка, по сути не являлись их владельцами или хозяевами, они только ухаживали за ними, являясь их кормильцами. Владение койка, особенно «сильными», было очень престижно, но налагало и большие обязанности по уходу, кормлению, хранению, перевозке и пр. Жизнь койка была тесно связана с жизнью владельцев. По фольклорным материалам, если погибали «сильные» койка, то погибали и их владельцы. В том случае если койка не помогал, направленные к нему просьбы не выполнялись, владелец мог прийти к выводу о необходимости избавиться от него. В случае, если койка сделан из дерева, владелец мог наказывать его, не кормить и в конце концов выбросить. Такой выброшенный койка есть в коллекции (8878.JPG, 8879.JPG). Койка сделанный по рекомендации шамана или им самим, тесно связан с шаманом. Он может быть выброшен по совету или с согласия шамана. Сложнее если это каменный койка, поскольку камень тело Земли. Избавиться от него очень трудно, так как он связывает жизни его владельцев с Землей-матерью. Самое лучшее – если кто-нибудь попросит его отдать, считается, что койка сам захотел перейти к новому владельцу. Койка нельзя было даже показывать посторонним, а тем более иноплеменникам, не говоря о передаче и тем более продаже. Можно в исключительных случаях дарить, с соблюдением специальных ритуалов. По различным соображениям, и я публикую фотографии не всех имеющихся у меня койка, во всяком случае в этом издании. После смерти владельцев койка переходили по наследству младшему сыну. Старшие сыновья умершего в случае необходимости обратиться за помощью к койка приезжали к младшему брату, где находятся койка, или на время привозили их на свое стойбище, а затем возвращали обратно. При отсутствии наследников койка брали посторонние, так как, если их никто не возьмет, духи-хозяева койка все равно вернутся в виде болезни. Когда умирает владелец, некоторые койка плачут, жалея его. С распространением атеизма, многие нг оставляли койка в тундре, как бы хоронили их. Когда мой авторитет среди нг как шамана достиг высокого уровня, мне несколько раз показывали места с брошенными нартами с койка, и разрешали их взять.

       Койка нганасанов у соседних народностей — долган, якутов и тунгусов – считались и считаются самыми сильными и внушают им страх. Если кто-либо обидит нганасана, он приезжает домой, раскрывает нарту и, приставив, к ней койка, обмазывает их кровью специально убитого оленя. Затем он приподнимает кверху нарту и, взявшись руками за передок, жалуется на обидчика и просит наказать его. Я сталкивался с тем, что и сейчас, при хождении по поселку, старые долганы всегда возвращаются обратно домой по своему следу, т. к. считают опасным случайно обойти по кругу каких либо нг идолов, которым это может не понравиться.

             Если койка помогает, ему обязательно делают подарки – бусы, различные подвески, пуговицы, колокольчики, монетки и многое другое. Со временем вырастает целый шлейф подарков, что говорит о его силе и результативности обращений к нему. Примером может служить койка-мужик, переданный мне из семьи Костеркиных (5936.JPG по5944.JPG).  Со временем койка в связи со всякими жизненными для их владельцев обстоятельствами обрастали целыми семьями. Так в одном комплекте с койка-мужиком, было еще 7 очень разных койка, составлявших его «семью». Из него мне пока был передан один, койка «брошенное стойбище» (8831.JPG). Очень интересен в этом комплекте второй по значимости койка-баба, которым является уникальная фарфоровая китайская статуэтка мужчины. Количество подарков на нем не меньше чем на койка-мужике. Судя по количеству и составу подарков, этот комплект койка начал комплектоваться не одно столетие назад.       

        По своим функциям койка бывают универсальными и узкоспециальными. К первым койка обращаются за помощью в самых различных случаях — при болезнях, при потере оленей, когда нужно отомстить врагу и т.д. Ко вторым, которых большинство, обращаются в случае необходимости в конкретной помощи.

           Койка огня делают из раздвоенного сучка дерева, в виде человека с двумя ликами, для его изготовления часто использовали тальник с красноватым цветом коры и древесины, что свидетельствовало о его близости огню. Такой койка, к сожалению его одежда не сохранилась, был мной найден в комплекте Горнока (5916.JPG по 5918.JPG). Койка огня хранятся внутри маленькой нарты, привязываемой сверху большой (фото маленькой нарты). Койка-огня становился и мешочек с золой или угольками из кострища чума (8353.JPG — 8355.JPG), который носили на шее, и обязательно надевали на умершего. Он так и назывался – сими «уголь», «зола». Обычно с лицевой стороны мешочка в центре пришивали пуговицу или блестящий предмет коу-сей «солнце-глаз», притягивающий лучи-веревки Солнца, а вокруг украшали бисером (8363.JPG, 8662.JPG, 9261.JPG, 9264.JPG, 9265.JPG, 9266.JPG,  9267.JPG). Еще один личный койка дялы, изготавливался в виде орнаментированного бронзового диска. В описываемом собрании имеется большая подборка дялы-койка (_MG_9281.JPG. _MG_9264.JPG  и пр). Сими и дялы по-прежнему традиционные женские шейные украшения, но считаются у молодежи просто брошами, и их значение забывается (9261). Из имеющихся в коллекции сими, лишь у 3 имеется мешочек с золой.

       У некоторых семей бывают койка-шаманы, представляющие собой фигурки людей в шаманском костюме. Такой койка был передан мне из семьи Порбиных (8837.JPG — 8838.JPG). В комплекте с ней было большое бронзовое зеркало, по-видимому, не местного производства – Дялы-койка, и койка зверек, один из моих личных койка. Это бронзовая подвеска, изготовленная в 8-9 веке, на южном Урале, образец «пермского звериного стиля».

           Койка Воды представляли собой изображения рыб из дерева, или металла, и др., называли их  рыба койка. У них просили удачи на рыбалке. Примером служит койка-рыба, из комплекта показанного Хосю Момде (5288.JPG- 5290.JPG).

       По воззрениям нганасанов, существуют три мира: верхний, земля и нижний, подземный. Верхний мир, по одним сказаниям, разделяется на три яруса, по другим — на девять. Хотя там и светит солнце, но дуют очень холодные ветры. Наши солнце и звезды, говорят, оттуда кажутся отверстиями. В нижнем мире — низкие яруса. Там наше солнце превращается в луну, наша луна — в солнце. В нижнем мире живут большей частью недоброжелательные духи растительности и духи богатства. В нижний мир отправляются умершие. У земли такое же подразделение, как и у неба.    В старом миропонимании нг отсутствует деление на естественное и сверхъестественное. Естественному приписываются сверхъестественные свойства, сверхъестественное проявляется во вполне обыденных предметах.

          Все предметы и явления окружающего мира произошли от трех космических матерей Земли-матери (Моу-нямы), Солнца-матери (Коу-нямы), и Луны-матери (Китэзэ-нямы). Мать-Земля  осмысливалась нг как прародительница всего что есть на земле. Она всегда наполнена «глазами» («эмбрионами»), которые вкладывала в тела женщин (самок). Земля родила Солнце, а Луна – ее послед. Земля дает тело, создает и кормит все живое, Солнце дает всем жизнь, свет и растит все живое, Луна дает тень-образ (дух), который забирает после смерти. Все жизни на земле, в том числе и людей, находятся от них в зависимости. Еще одно название Солнце-матери, Дялы-нямы. Девять лучей-веревок приходит от Солнца на землю, девять девок у нее, они первыми показываются во время восхода. Посредством их духи-хозяева растений общаются с солнцем и испрашивают у него разрешения на рост нового растения. Солнце — исполнитель воли высшего божества — создателя вселенной Нилыта’ нуо, обитающего в верхнем мире, который сам не занимается устройством мира. Солнце ездит на одной важенке вокруг земли, говоря: «Детей своих стану обогревать». От дыхания его оленя исходит на землю тепло. Когда оленя отпускают на отдых, тогда наступает полярная ночь. На севере, как нигде, человек должен чувствовать благожелательное влияние солнечного тепла; неудивительно поэтому, что солнце пользуется у нганасанов большим почитанием.

           Впервые увидев солнце после полярной ночи, кланялись ему, здоровались; осенью, прощаясь с солнцем, также кланялись ему. Многие семьи после полярной ночи и перед ней приносили в жертву солнцу белого оленя. Перед этим на его шерсти над лопаткой вырезали изображение солнца. Земля воспринималась как живое существо, иногда в виде дикой оленухи, шерсть на ее спине это лес и тундра. Считалось большим грехом без крайней необходимости рыть в земле ямы, даже втыкать нож, «Земле больно, она может обидеться и тряхнуть шкурой, и где все мы тогда будем?». Луна представляет собой висящий круг, на котором обитает дух, помогающий роженице. О существовании лунных пятен рассказывали следующее.

 «В старину жили два знаменитых шамана. Один из них стал хвастать, что поднимется на небо и спустит солнце, другой — что поднимется на небо и спустит луну. Оба они поднялись на небо. Шаман, отправившийся к солнцу, сгорел по дороге. Шаман, отправившийся к луне, был притянут ею и прилип к ней. Вот почему на луне и стоит шаман с бубном».

Три важнейших рождающих начала – Огонь-мать (Туй-нямы), Вода-мать (Бызы-нямы), и Дерево (древесина) — мать (Хуа-нямы). Они являются производными Земли, но и от них в полной мере тоже зависит человеческая жизнь. К огню у нг всегда было очень трепетное отношение. Его кормили, как непосредственно, так и через идолов (койка), к нему обращались с просьбами, боялись его рассердить. Беспокоить без необходимости воду, тоже грех, поэтому в воду нельзя бросать камни. Нельзя без надобности ломать кустарник, рвать траву, рубить деревья.

Как производные от больших космических матерей, существует целый «пантеон»  производных от них матерей, отцов и духов Нгоу, особых живых существ, результатом действия которых являются все явления природы. Каждый из них выполняет свои определенные функции, переплетающиеся с функциями других нгоу. Так, например, когда дух пурги Козу нгоу раскрывает ноздри, которые всегда держит закрытыми, и начинает дуть — наступает пурга. Раскаты грома происходят от полетов духа-птицы. Чихание ее вызывает дождь. Случаи удачи и неудачи приводят к представлениям о существовании особых, функционально ограниченных духов-хозяев зверей, птиц и рыб, отдельных видов промысловых животных. Обеспеченное существование человека зависит от воли этих духов-хозяев. Захотят они уделить часть из подвластных им животных, человек будет сыт, не захотят — будет голодать. В общем, духи-хозяева животных относятся к людям доброжелательно. Но при невыполнении по отношению к ним известных правил поведения, диктуемых их индивидуальными особенностями, эти духи-хозяева становятся беспощадными и жестокими. Если духи-хозяева животных могут распоряжаться только одним видом, подвластных им, то духи и божества отдельных местностей, рек и озер распоряжаются всеми видами животных, птиц и рыб, водящихся на их территории и в их водах. Следующее место по своему значению занимают духи-хозяева домашних животных — собак и особенно оленей. Они требуют, чтобы люди обращались с покровительствующими им животными гуманно. Так, у человека, который бьет оленя или собаку по голове, станет гнить лицо, у того, кто бьет по ногам, будут болеть ноги, и т.д. Все нгоу, в зависимости от ситуации, как и люди, ведут себя по разному. Нет доброго или злого в полном смысле, а все выступает то как доброе, то как злое. Существуют злые духи, или баруси,  к добрым делам способные намного реже нгоу. Болезнь, смерть, вообще все нехорошее исходит от них. Человек может, хотя и не всегда, воздействовать на них при помощи шаманов — подкупами и угрозами, либо магическими действиями. Баруси, как и доброжелательных духов нгоу, бесчисленное множество. Из многочисленных баруси наиболее почитается Оспа и брат Оспы Хоани — дух голода.

 Матерей и нгоу старались без необходимости не тревожить, обходить даже в разговорах. К ним, как правило, обращались только через койка (идолов).

© 2018 Путораны. Историко-этнический музей и база отдыха. Разработано
Веб-студией "Талан Онлайн"